Подъехало новое исследование особенностей эмоционального восприятия аутичных людей.
Von Hausen, Felipe, María Josefina Larraín-Valenzuela, Benjamin Carcamo, and Natalia Salgado-Obregon. “Autistic and Neurotypical Variance in the Appraisal of Emotional and Interoceptive Words.” Frontiers in Communication 10 (November 2025): 1655879.
https://doi.org/10.3389/fcomm.2025.1655879.
Оно подсвечивает опять пару особенностей:
1 - У аутичных людей трудности с абстракциями.
2 - Аллисты строят свои представления о реальности коллективно ("социальная реальность"). Аутичные часто недостаточно в неё погружены. И предпочитают строить это понимание из собственного сенсорного опыта.
В итоге получается, что "нейротипичный" язык аутичным плохо подходит, так как есть отличия в моделях реальности.
В данном исследовании изучалось, различаются ли аутичные и нейротипичные люди в том, как они классифицируют эмоционально окрашенные слова. Наши результаты выявили систематические расхождения в оценке эмоционального лексикона, что предполагает, что нейротип может влиять не только на интенсивность оценок эмоциональных слов, но и на семантико-эмоциональные критерии, которые определяют эту классификацию. Аутичные участники последовательно присваивали более высокие баллы словам, связанным с внутренними, телесными переживаниями, особенно тем, которые связаны с тревогой, депрессией или повышенным возбуждением. Такие термины, как inquietud (беспокойство), jarrón (банка) и ansia (жажда), показали значительно более высокие оценки в аутичной группе, что указывает на возможное предпочтение слов с сенсомоторным или интероцептивным откликом. Связи с интероцепцией и алекситимией остаются в данном исследовании интерпретационными, поскольку эти феномены не измерялись напрямую.
Эти результаты подтверждают гипотезы исследований эмоциональной регуляции при аутизме, указывающие на повышенную физиологическую реактивность и изменённое восприятие интероцепции как на ключевые механизмы, лежащие в основе аффективной обработки (Murphy et al., 2017; Kinnaird et al., 2020; Eccles et al., 2024). Важно отметить, что многие слова с повышенными оценками в группе аутичных имеют общие характеристики, такие как телесно-ориентированный лексикон ansia (жажда) и insomnia (бессонница), или конкретные сенсорные референты, такие как ducha (душ) или electricidad (электричество), что соответствует модели интероцепции (Garfinkel et al., 2015). Однако мы признаём, что в исследовании в явном виде не проводилось измерение интероцептивной чувствительности, и не определялось априори интероцептивное содержание при выборе слов. Таким образом, интеграция интероцептивной модели остаётся интерпретационной, и в будущие исследования следует включать прямые измерения интероцептивного опыта, или использовать проверенные таксономии интероцептивного лексикона.
Напротив, нейротипичные участники, как правило, присваивали более высокие оценки социально сложным или культурно обусловленным словам, таким как admiración (восхищение), soledad (одиночество) или peligro (опасность), интерпретация которых часто зависит от оценки эмоционального состояния, символического абстрагирования или социальных сценариев. Эти закономерности согласуются с литературой, предполагающей большую опору на модель психического и социальное познание в нейротипичной семантико-эмоциональной обработке (Oakley et al., 2016; Shaffer et al., 2023). Тем не менее, роль модели психического в наших результатах остаётся гипотетической, поскольку она не оценивалась напрямую. В будущих исследованиях было бы полезно включить когнитивно-аффективные задачи на модель психического, чтобы лучше понять, влияет ли социально-инференциальная обработка на семантическую оценку эмоциональных слов.
Примечательно, что расхождение между группами также наблюдалось и в отношении к негативно воспринимаемому лексикону. Аутичные участники придавали меньшую эмоциональную значимость абстрактным, реляционным или морально закодированным терминам, таким как desesperanza (безнадежность), decepción (разочарование) или ingratitude (неблагодарность). Эти термины могут требовать более высокого уровня социальной абстрагирования или предполагать специфические культурно-эмоциональные знания, что делает их менее значимыми для людей, чьё эмоциональное смыслообразование основано на непосредственном опыте, а не на социальном консенсусе. Напротив, нейротипичные участники демонстрировали более слабую реакцию на связанные с предметами или контекстно-независимые слова, такие как ducha (душ), azotea (крыша) или electricidad (электричество), которые не имеют явных межличностных коннотаций.
Небольшая группа посторонних слов, таких как jarrón (банка) или baúl (ствол), оказались очень эмоционально значимыми в группе аутистов, несмотря на их ограниченную аффективную валентность в нормативном лексиконе. Эти ответы предполагают, что идиосинкратические или контекстно-зависимые ассоциации могут играть значительную роль в эмоциональной семантике, особенно среди аутичных людей. Хотя такие оценки могут отражать яркие воспоминания или связанные с сенсорикой ассоциации, они также ставят вопросы о том, как конструируется эмоциональное значение у разных людей, и о границах стандартных норм аффекта. В будущих исследованиях следует рассмотреть возможность включения качественных уточняющих опросников или допускающих изменения обоснований лексических оценок, чтобы лучше выявить эти субъективные уровни.
Эти результаты имеют как теоретические, так и прикладные последствия. Наблюдаемая закономерность не предполагает трудности с обработкой эмоций, а скорее на специфический для нейротипа путь конструирования эмоционального значения: один основан на интероцептивных и перцептивных сигналах (у аутичных), а другой ориентирован на социально-когнитивную интеграцию (у нейротипичных). Это подтверждает плюралистическую модель обработки аффективной речи и предоставляет эмпирическое обоснование подходам, учитывающим нейроразнообразие, которые признают изменчивость в эмоциональном познании как адаптивную, а не патологическую (Williams and Gotham, 2021; Kapp et al., 2013).
